тата ўжо з месяц як пераведзены па працы ў Маскву, жыве на ўскраіне, дакладней у Адзінцова, першым разам зьняў пакоў й таджыкаў і адразу дадому прывёз два ўражаньні:

1 - клапы і яшчэ нейкях кусачыя брыдоцьці, у яго ўсё цела як у пракажонага...

2 - таджыкаў у кватэры жыве 19 дарослых і 5 малых... аднойчы тата смажыў бульбу з сьвіною тушонкаю й адзін хлопча, чатырох год, круціўся на кухні... тат даў таму пакаштаваць бульбы з тушонкаю, малы падсілкаваўся й збег у пакой...
праз сэкунду, двое дарослых таджыкаў прывялі дзіцё на кухню, моўчкі паставілі перад бацькам і збілі яго па твары, пакуль у малога не пайшло кроў з носа, а шчокі не ператварыліся ў буракі... малы плакаў жудасна... бацька так і не зразумеў, за што: за сьвініну, ці за тое, каб не карміўся ў замежніка...

надоечы бацька пераехаў у кватэру да сумленных сяброў беларусаў...

выйшла, цёпленькая... хутка ў продажы...
рэдактары - Аляксандра Дорская і Марына Весялуха
вокладка й ілюстрацыі - Васіліса Паляніна-Календа
вёрстка - Галіна Васілеўская
выдавец - ЛОГВІНАЎ

кніга складзеная з трох частак:
Архітэктурныя апавяданьні (літаратурны праект)
Генэрацыя фанцікаў і фішак (аповесьць)
Скура зямлі (апавяданьні)

нас з В. і маці закінула ў мясьціны, у якіх паступова, яшчэ дыхаючы, паміраюць людзі... раней Капыль, са сваімі старажытнымі могілкамі, курганамі й узвышшам 380 мэтраў па-над узроўнем мора быў адным з самых пасьпяховых і буйных прамысловых гарадоў, напампаваны людзьмі й заводамі... Капыль нават меў свайго знакамітага пісьменьніка на ідыш - Мэндэле Мойхэр Сфорыма, сваю першыю ў Беларусі роварную дарогу ў лесе, якая ўражвала сваімі пагоракмі... а цяпер тут ня сустрэць людзей якія былі б маладзейшымі за сорак год... гэты горад з кожным годам загортваецца ў шэры мех, які кожным разам апынаецца меньшым за папярэдні, у гэтым горадзе больш няма чаго рабіць, тут сапраўды усё памяньшаецца й збаёдваецца, і гэта хуткі й нястрымны працэс...
вёска Дусаеўшчына, гэта ўвогуле штосьці кшталту занядбанай містычнай мясцовасьці: згарэлы дзіцячы садок, пакінутая сталоўка, якая яшчэ пяць год таму карміла ўвесь Капыльскі раён, зачыненая школа й дом адпачынку (мясцовы клюб), закінутая баня, пральня, й напаўвысахлае штучнае вадасховішча, могілкі камбайнаў і напаўпрацоўны трактарны цэх, зрублены яблычны сад, большасьць дамоў кінутыя...

упершыню ў гэтых мясьцінах я апынуўся праз дзесяць год, і ня мог даць веры, што гэтыя дзесяць год так збаёдаюць населеныя пункты...
аграгарадкі, якія так усхваляюцца, таксама закінутыя, і што цікава, ніхто ня жадае лезьці ў гэтую багну, бо атрымліваецца, калі ты засяляесься ў такі дом-аграгарадок, ты мусціш працаваць бязменна толькі на калгас, і гэты дом ніколі ня пераходзіць у тваю маёмасьць... карацей, нас, як гэта і так вядома, някепска ябе дзяржава й ейная ідэалёгія разам з смі...

але Капыль заснаваны яшчэ ў 1275 годзе і я ня веру, што такі горад проста так здольны загінуць, толькі таму, што цяпер модная тэндэнцыя зьяжджаць у вялікія гарады...
вось колькі фота, якія В. рабіла і якія мы здолелі адабраць, каб бяз жорсткасьці...



( фота )

па-мойму гэта неверагодны трэш...
варта зьвярнуць увагу на надпісы, вось як напрыклад: усе мае сябры памерлі...







( далей-горш )

паводле:
http://blog.tastebuds.fm/worst-album-covers-of-all-time/
http://justaboutmymusic.blogspot.com/2010/10/shit-album-covers.html
http://light-mood.blogspot.com/2009/01/worst-album-covers.html

што было абяцана ўчора наконт тварожнага пірага,

http://beatnik-kalenda.livejournal.com/201192.html

сёньня стала відавочным:

http://lisikisa.livejournal.com/105416.html#cutid1

***

пяць год ня езьдзіў на машыне, бацька зьехаў на працу да маскалёў, на мяне пакінуў маму, яе лецішча, вёскі й машыну... сёньня ганялі з В. і мамай у Капыль... волка, цяжка, але ж я адолеў усе магчымыя й немагчымыя дарогі Беларусі на дабітым Фордзе... фота калі-небудзь закіну

***

сёньня даведаўся, што мая прабабуля Гэля была вельмі пакрыўджаная, калі мяне назвалі Сяргеем, а не польскім імем... а што, быў бы якім Кшыштафам, Янушам альбо Юзэкам :)

***

у Дусаешўчыне пабачыў як хутка можа руйнавацца вёска пад агульным уплывам перамяшчэньня моладзі ў Менск - жах! гэта калі ты едзеш, а вакол пустыя вачніцы дамоў, дзіцячых садкоў, лазьніцаў і калгасных сталовак!

***

па прыездзе мяне змарыла на сон... пакуль спаў В. згатавала на кухні тварожны торт... гэта ў нас як з дзецьмі, пакінеш без дагляду, чакай прыгодаў, пра торт падрабязнасьці будуць пазьней, вы не расчаруецеся! восьён, знакаміты пірог В.: http://lisikisa.livejournal.com/105416.html#cutid1

***

Юдыт Хэрман неяк на тры гадзіны захраснула ў Воршы, і напісала пра гэта ў нямецкую газэту "Ды Цайт", мяне на гэты артыкул накіравала Ціна Вюншман, мая сяброўка й перакладчыца...
Натальля Бойка пераклала гэты тэкст для другога нумару Макулатуры, і я пачаў ліставаць "Ды Цайту" пра правы й перадрук, запаўняць фармуляры, формы, формачкі й афіцыйныя лісты...
і якое ў мяне было зьдзіўленьне, калі мне надоечы адпісала сама Юдыт Хэрман і за так дазволіла друк і пераклад у Макулатуру яе апавяданьня пра Воршу! яна апынулася вельмі прыемнай жанчынай і суразмоўцам, і мы да гэтага лістуемся й я зьбіраюся прасіць у яе дазволу перакладу й друку яшчэ пэўнай колькасьці тэкстаў... гэтая выдатная пісьменьніца нават пакінула сваю паштовую адрэсу для таго каб ёй даслалі асобнік Макулатуры з яе тэкстам і ілюстрацыямі мастакоў :)
вось як зусім па-іншаму пачынаеш успрымаць пісьменьнка, калі ён так адказна й добразычліва ставіцца да цябе й Макулатуры...

1. Альгерд Бахарэвіч "Шабаны. Гісторыя аднаго зьнікненьня" - захапіла й уразіла... цалкам, як і ўсё, што я чытаў (а чытаў я ўсё, акрамя "Натуральнай афарбоўкі" гэтая кніга ўжо даўно жаданая ў колах чытачоў)... асобна адмечу ідэю з партрэтам на сьценцы - гэта выдатна, адразу зьявілася жаданьне знайсьці сабе такі партрэт! За дэканструктыўнае мастацтва таксама дзякуй, а ўвогуле столькі там для сябе знайшоў файных момантаў, сюжэтных пераходаў, сказаў і словазлучэньняў, кніга проста радавала й радавала. чытаў - 7 гадзін (адмеціў, што ў "Шабанах" зьявілася больш ненарматыўнай лексыкі чым у астатніх кнігах, але ж як бяз гэтага з такою пякельнай тэмаю як шабаны:))

2. Яраслаў Рудзіш "Неба пад Бэрлінам" - выдатнае падарожжа па Ў-бану + Нямеччына вачыма чэха, даволі шчыльна набліжаецца да беларуса... мне так здаецца, але шкада што мала, хацелася б каб гэтая кніга была ўтрая большай...

3. Габрыэль Гарсія Маркес "Успамінаючы маіх няшчасных шлюшак" - і гэтая кніга, напісаная маэстра ў такім ўзросьце!, і як цудоўна, як узбуджальна, жыва, эратычна й скрушна адначасова... паэтычна й мудра, з вышыні недасяжнай вышыні дзевяноста гадовага мужчыны, які, здаецца ніколі ня будзе старым дзедам... а чаго каштуюць толькі яго апісаньні дзявочага сну й дзявочага цела... прачытана было шалёна - 4 гадзіны...

4. Апулей "Залаты асёл" - кнігу чытаў яшчэ студэнтам, але тады гэта было па загаду, абавязкова... а тут перачытаў, і спачатку расчараваўся ў тым, што гэты найвыбітнейшы пісьменьнік ужо ўсё сказаў, ужо ўсё напісаў, а да яго й яшчэ болей сказалі й напісалі, жахнуўся... быў неспадзявана насычаны й уражаны гэтым размаітым сюжэтам кнігі, гэтым неверагодным сарказмам, патасам, але патасам цьвярозым, нейкім паўплывовым на чытача... Апулей, гэта вышыня мэтамарфозаў і зьдзекаў у літаратуры, здаецца на свой час ён быў сапраўдным панкам, пісьменьнікам, які руйнаваў, але адначасова ствараў новае, непаўторнае й манумэнтальнае...

пачаў чытаць Патрыка Бэссона... і наноў перачытваю ўсяго Чарльза Букоўскі, але цяпер наадварот, пачынаючы ад раманаў да апавяданьняў, цалкам іншая карціна адчыняецца... так, у мяне цяпер вар'яцтва з кнігамі: яны залітыя на плэер, запампаваныя на Кіндл, колькі ў паперы на працы, і дома - вэрхал, ня ведаю куды падзецца ад такой колькасьці пісьменьнікаў на квадратныя мэтры, тут на кампутары нават цэлы стос фільмаў сьвежанапампаваны - спрэс адны экранізацыі паводле раманаў...

БЕЛАБОГ

Тут ва ўсiм неўмiручае цела Яго:
Пад травою, пад скурай, пад цёплай карою,
Ён жывы i пад тоўшчаю льдоў i сьнягоў,
Тут крынiцы крынiчаць Ягонай крывёю.

I калi, памiраючы, горад кляне
Тлумны вэрхал, i сьпёку, i гвалт, i прынуку —
Белабог ратавальным туманам iльне
Да зьнямоглых муроў, да прыцятага бруку.

Тут ва ўсiм прысмак Слова i Духа Яго:
У прыглушанай песьнi, у цьмяным мiнулым...
У вачах тваiх сiнiх, замглёных тугой,
Яго белая постаць, як цень, мiльганула.


Бабкоў i Мінкін 1988

добрая майстар-кляса :)
узята з часопіса Esquire



Если вы хотите по-настоящему причинить боль своим родителям и у вас не хватает духу стать гомосексуалистом, вы можете, заняться литературой или искусством. Я не шучу. Искусство — не способ зарабатывать на жизнь. Но это очень человечный способ делать жизнь более переносимой. Когда вы занимаетесь искусством — не важно, хорошо получается или плохо, — душа ваша растет. Пойте в ванной. Включайте радио и танцуйте. Рассказывайте истории. Пишите друг другу стихи, пусть даже и паршивые. Старайтесь, чтобы вышло как можно лучше. И вы будете сполна вознаграждены. Что-то будет вами создано.
( Вот вам урок литературного мастерства. )

памойму гэта самае лепшае, што можна было зрабіць з бандыцкага жаргону, і здаецца Юз Алешкоўскі неверагодна моцна трымае сюжэт...

тут толькі першая траціна геніяльнай эпапеі пра спэрму


- Вот послушай. Я уж знаю - скучно не будет. А заскучаешь, значит,
полный ты мудила и ни хуя не петришь в биологии молекулярной, а заодно и в
истории моей жизни. Вот я перед тобой - мужик-красюк, прибарахлен, усами
сладко пошевеливаю, "Москвич" у меня хоть и старый, но ни хуя себе -
бегает, квартира, заметь, не кооперативная и жена скоро кандидат наук.
Жена, надо сказать, загадка. Высшей неразгаданности и тайны глубин. Этот
самый сфинкс, который у арабов, - я короткометражку видел, - говно по
сравнению с нею. В нем и раскалывать-то нечего, если разобраться. Ну, о
жене речь впереди. Ты помногу не наливай, половинь. Так забирает
интеллигентней, и фары не разбегаются. И закусывай, а то окосеешь и не
поймешь ни хуя.
( Короче говоря, после войны освободился я девятнадцати лет )


Даўлатаў цалуе Аляшкоўскага (ёсьць за што)

Она пристально смотрела на меня, а я все не мог понять, где прежде я
видел эту девушку. Ее влажный тревожный взгляд заблестел в неровном свете
керосиновой лампы, и я вспомнил - мне каждую ночь снится эта комната и
лампа, и каждую ночь я встречаю здесь девушку с тревожными глазами. Да-да,
именно ее я вижу каждый раз, переступая зыбкую грань сновидений, грань яви и
сна. Я отыскал сигареты и закурил, откинувшись на спинку стула и балансируя
на его задних ножках, - терпкий кисловатый дым заструился кольцами. Мы
молчали. Я - покачиваясь на стуле, она - грея тонкие белые пальцы над
стеклянным колпаком лампы. Тени дрожали на ее веках. Мне показалось, я
должен что-то сказать, и я произнес наугад: "Глаза голубой собаки", - и она
отзвалась печально: "Да. Теперь мы никогда этого не забудем". Она вышла из
светящегося круга лампы и повторила: "Глаза голубой собаки. Я написала это
повсюду",

( Она повернулась и отошла к туалетному столику )

які голас, як ён чытае... зусім па-іншаму як чытаю яго я, трэба будзе павучыцца...

Як і было абяцана, сёньня выкладаем сьпіс аўтараў, якія ўвайшлі ў другі нумар часопіса беларускае прозы Макулатура - Scottcкі, гэтым разам адрозьненьне ад першага нумару кардынальнае:

у нас ў два разы болей тэкстаў
у два разы болей мастакоў
паболела жаночага пачатку сярод аўтараў...
і да нас далучылася яшчэ болей пісьменьнікаў, якія на наш погляд выбітнейшыя ў літаратуры

Але хопіць, вось сьпіс:

А. Дмітрашка "Вера. Сонца сядае"
Адам Глобус "Голда"
Альгерд Бахарэвіч "Дрожджы"
Аляксей Талстоў "Дохлая"
Анна Симонова "Смокинг"
Анна Хомченко-Ракевич "Вечное сомнение"
Артур Родькин "Быть бороде"
Віктар Жыбуль "Сам сабе Шатляндыя"
Ганс-Гайнц Эвэрс "Куфэрак з маркамі" - пераклад з нямецкае Альгерда Бахарэвіча
Дмитрий Тарасенко "Завтра удалю"
Женя Клёцкин "Мишка"
Ирина Горошко "И меня наконец-то не стало"
Іэн Бэнкс "Асіная фабрыка" (часткі 1 - 3) - пераклад з ангельскае Віталя Латыша
Марына Яўсейчык "Можна, я буду любіць вас"
Сергей Сакума "Петербург"
Станіслаў Ільін "Swift Driving Academy"
Сяргей Календа "Пабачыць Шатляндыю й памерці"
Уладзіслаў Ахроменка "Як амэрыканскі гангстэр Меер Ланскі ахвяраваў грошы на Гарадзенскую харальную Сінагогу", "Як Дзьмітрый Шастаковіч хадзіў у Мінску на футбол" (з кнігі "Музы і свіньні")
Эдуард Закревский "В четыре руки", "Северный ветер", "Штора"
Юдыт Хэрман - Тры гадзіны на нячыйнай зямлі (Орша) - пераклад з нямецкае Натальлі Бойкі

мастакі:
Васіліса Паляніна-Календа
Валерыя Лазуровіч
Ірына Куц
Натальля Гарачаяч (Зямчонак)
Яўген Шадко
Уладзімір Габідулін
Ганна Бундзелева

рэдактары:
Марына Весялуха
Аляксандра Дорская (Халопік)

здаецца мне, што гэтым кароткім апавяданьнем Бук вельмі трапна й падрабязна патлумачыў, хто такія пісьменьнікі й выдаўцы.

она висела у Мэйсона на телефоне.
- ага, ладно, это... слушай, я пьяный был. я не помню, ЧТО ИМЕННО я тебе сказал! может, правда, может, и нет! нет, я НЕ извиняюсь, я уже устал извиняться... ты - что? не будешь? ну так черт бы тебя побрал!

Генри Мэйсон бросил трубку. снова шел дождь. даже под дождем с бабами какие-то заморочки, с ними вечно...

задребезжал звонок интеркома. он снял трубку.

- к вам мистер Бёркетт, некий Джеймс Бёркетт...

- ты ему не скажешь, что рукописи уже вернули? мы отправили их почтой вчера.

весьма сожалеем и все такое.

( - но он настаивает на том, чтобы поговорить с вами лично. )

Еще рыдали скрипки, исполняя как будто гимн страсти и
любви, но уже Ирина и взволнованный Долинин быстро направлялись
к выходу из театра. Их манила весенняя ночь, манила тайна,
которая напряженно встала между ними. Сердца их дрожали в
унисон.
-- Дайте мне ваш номер от гардеробной вешалки,-- промолвил
Долинин (вычеркнуто).
-- Позвольте, я достану вашу шляпку и манто (вычеркнуто).
-- Позвольте,-- промолвил Долинин,-- я достану ваши вещи
(между "ваши" и "вещи" вставлено "и свои"). Долинин подошел к
гардеробу и, предъявив номерок (переделано: "оба номерка")...

(  Тут Илья Борисович задумался. Неловко, неловко )


1907

-- Да, жизнь талантливее нас,-- вздохнул писатель,
постукивая картонным концом папиросы о крышку портсигара.--
Иногда она придумывает такие темы... Куда нам до нее! Ее
произведения непереводимы, непередаваемы...
-- Все права закреплены за автором,-- улыбнувшись,
подсказал критик, скромный, близорукий человек с тонкими,
подвижными пальцами.

(  -- Нам остается только жулить,-- продолжал писатель )

Вы слышали, вероятно, о Гэпли, не о В.Т.Гэпли-сыне, но о знаменитом Гэпли,
открывшем насекомое "Periplaneta Hapilia", - об энтомологе Гэпли. В таком
случае вам известно, по крайней мере, то, что между Гэпли и профессором
Паукинсом была страшная вражда. Но всё же некоторые последствия её, может
быть, откроют вам нечто новое. Для тех же, которые ничего не знают об этой
вражде, необходимо предпослать несколько слов, которые ленивый читатель может
пропустить, слегка лишь пробежав их, если захочет.
Поразительно, до какой степени широко распространено незнакомство с таким
действительно важным обстоятельством, как эта вражда между Гэпли и Паукинсом.
С другой стороны, та составившая эпоху в науке полемика, которая потрясала
Геологическое общество, осталась, как я твёрдо верю, почти неизвестной вне
кружка членов этого учреждения. Мне даже приходилось слышать, как люди,
получившие прекрасное общее образование, считают знаменательные сцены, имевшие
место в заседаниях общества, чем-то вроде дрязг на собраниях прихожан. И всё
же великая вражда английского и шотландского геологов продолжалась уже полвека
и оставила глубокие и обидные следы в науке. А дело Гэпли и Пукинса, хотя оно
и имеет, может быть, более личный характер, столь же сильно, если не сильнее
ещё, разожгло страсти. Средний человек не имеет представления о том, какой
фанатизм воодушевляет научного исследователя, в какую ярость вы можете
привести его противоречиями. Это "odium theologicum" [богословская ненависть
(лат.)] в новой форме. Находятся, например, люди которые охотно сожгли бы
профессора Рэя Ланкэстера из Смисфилда за его трактат о моллюсках в
Энциклопедии. Это фантастическое включение крылоногих в разряд головоногих...
Но я отклонился в сторону от Гэпли и Паукинса.

(  Началось это много лет назад )

Везенья у меня убыло или талант закончился. Хаксли или кто-то из его
персонажей, кажется, сказал в Пункте-Контрапункте: "В двадцать пять гением
может быть любой; в пятьдесят для этого требуется что-то сделать". Ну вот,
а мне сорок девять, все ж не полтинник - нескольких месяцев не хватает. И
картины мои не шевелятся.
Правда, вышла недавно книжонка стихов: Небо - Самая Большая Пизда Из
Них Всех, - за которую я получил четыре месяца назад сотню долларов, а
теперь эта штуковина - коллекционная редкость, у продавцов редких книг
значится в каталогах по двадцать долларов за экземпляр. А у меня даже ни
одной своей не осталось. Друг украл, когда я пьяный валялся. Друг?
Удача моя упала. Меня знали Жене, Генри Миллер, Пикассо и так далее, и
тому подобное, а я не могу даже посудомойкой устроиться. В одном месте
попробовал, но продержался всего одну ночь со своей бутылкой вина.
Здоровая жирная дама, одна из владелиц, провозгласила:

( - Да этот человек ведь даже не знает, как мыть тарелки! )

I

Главный врач сумасшедшего дома проследил взглядом за
выходящим из его кабинета Андре. Тот вышагивал, крепко прижав
локти к туловищу и запрокинув голову под прямым углом назад.
"Окончательно вылечился", -- подумал главврач.
А ведь три месяца назад, при госпитализации, этот тихий
пациент мог передвигаться, только раздвинув руки в стороны и
уставясь на свой пупок. При этом он гудел, как целая
эскадрилья.
"Занятный случай", -- добавил про себя главврач. Он вынул
пачку сигарет, воткнул одну из них себе в ухо и, мусоля во рту
спичку, начал прыгать с ноги на ногу. Затем встал на
четвереньки и побежал к своему столу.
Андре прошел метров двести; почувствовав усталость от
неудобной позы, он раздвинул руки в стороны, наклонил голову,
надул щеки и тронулся с места. Бзззззз...

( Почва дрожала у него под ногами, придорожные деревья )

У аўстрыйскім часопісе Literatur und Kritik http://de.wikipedia.org/wiki/Literatur_und_Kritik#Dossiers , прысьвечаным Беларусі, зьявілася мая сцьплая мініяцюрка з першай кнігі.
Нумар вельмі цікавы: Бахарэвіч, Сідарук, Анціпаў, Яновіч, Марціновіч, Бурлак, Арлоў, Разанаў, Рыжкоў, Гапеева, Жыбуль, Някляеў, Хадановіч) 

Я асабіста хачу падзякаваць за пераклад Ціне Вюншман:
- Дзякуй вялікі Ціна! Гэта была прыемная нечаканасьць, цудоўны сюрпрыз!!!

а таксама падзяка Томасу Вайлеру й Марціну Полаку!!!

пяць год таму гэтае апавяданьне глыбока ўзрушыла мяне, на той час я дасканала ведаў Сартра й нават пісаў курсавую па яго творчасьці... але чамусьці маленькае апавяданьне "Герастрат" найбольш сакавіта для мяне адлюстравала яго канцэпцыю творчасьці, але хто яго ведае, можа гэта было праз ноч, алькаголь і гашыш якія таксама сталіся каталізатарамі...

але для сёньняшняй ночы гэта выдатнае чытво, для тых, хто яшчэ ня сьпіць

Жан-Поль Сартр

Герастрат

(Пераклаў Змiцер Колас)

Людзi... На iх трэба глядзець з вышынi. Я гасiў святло i прыстройваўся каля акна: у iх нават i ў думках не было, каб нехта мог за iмi сачыць зверху. Яны клапоцяцца адно пра фасад, ну, часам яшчэ пра задворкi, але ўсё iх старанне разлiчана ўрэшце на гледача ў метр семдзесят. Цi задумваўся калi хто-небудзь з iх, як выглядае фетравы капялюш з сёмага паверха? Яны чамусьцi зусiм не дбаюць, каб абаранiць свае плечы i чарапкi кiдкiмi колерамi цi яркай тканiнай, яны не ўмеюць змагацца з гэтым вялiкiм ворагам Чалавечага: вертыкальнаю перспектывай. Я высоўваўся з акна, i мяне разбiраў смех: ну, дзе яна, дзе гэтая iх славутая "пастава ўрост", якой яны так ганарацца: яны проста расплюшчвалiся аб ходнiкi, i з-пад плечаў у iх плазам высоўвалiся толькi доўгiя ногi.

На балконе сёмага паверха, вось дзе мне трэба было б пражыць усё жыццё. Бо маральная перавага заўсёды павiнна быць падмацаваная нейкiмi матэрыяльнымi сiмваламi, iначай - яна проста знiкае. Якая ж, урэшце, перавага над людзьмi была ў мяне? Перавага ў пазiцыi - болей нiчога: я паставiў сябе па-над тым чалавечым, што было ўва мне, i пачаў яго разглядаць. Менавiта таму мяне заўсёды вабiлi вежы сабора Нотр-Дам, пляцоўкi агляду на Эйфелевай вежы, царква Сакрэ-Кёр, мой сёмы паверх на вулiцы Дэлямбр. Усё гэта - цудоўныя сiмвалы.
( Часам, вядома, даводзiлася спускацца на вулiцу )


на фотакартцы: Віян, Сартр, дэ Бовуар.

у каго ёсьць у электронным варыянце Уільям Сараян, буду ўдзячны калі падзеліцеся :)
мне цікава ўсё, што ён напісаў...

мая скрыня

sergejkalenda@yandex.ru

сярод усяго рамантычнага гіпер рэалізма Букоўскі, ёсьць колькі незвычайных апавяданьняў, і гэта адно з іх, дзе ён геніяльна апісвае тое, як лёгка жанчыны здольныя завалодаць мужчынам, але герой кажа: "Галоўнае, яна мяне паважала, піва я мог піць колькі заўгодна!". Але ці патрэбнае было гэтае піва, калі ты сядзіш на дзіеце й з кожным днём памяньшаесься ў росьце, і табою, шасьцідзюймавым, спрабуюць мастурбіраваць...

Чарлз Буковски " ШЕСТЬ ДЮЙМОВ ", из сборника рассказов "Самая красивая женщина в городе "

Первые три месяца моей супружеской жизни с Сарой прошли вполне терпимо, но вскорости у нас, по-моему, начались нелады. Она хорошо готовила, и впервые за много лет я нормально питался. Я начал прибавлять в весе. А Сара начала отпускать замечания.
- Ах, Генри, ты становишься похож на индюка, которого откармливают ко Дню благодарения.
- Ну и хорошо, детка, - отвечал я.
Я работал экспедитором на складе автомобильных запчастей, и жалованья хватало в обрез. Только и радостей было, что поесть, попить пивка да улечься в койку с Сарой. Жизнь не совсем полнокровная, но всегда приходится довольствоваться лишь тем, что доступно. К тому же Сара - это уже немало. Всё в ней состояло из четырех букв: С-Е-К-С. Познакомился я с ней на складе, во время рождественской вечеринки для служащих. Сара работала там секретаршей. Я заметил, что все ребята на вечеринке ее сторонятся, и никак не мог этого понять. Более сексуальной женщины я отродясь не видал, да и вела она себя отнюдь не по-дурацки. Я подошел к ней, мы выпили и поболтали. Она была красива. Правда, глаза у нее были какие-то странные. Взгляд их проникал в самую душу, а веки казались неподвижными. Когда она удалилась в туалет, я подошел к Гарри, водителю грузовика.
- Слушай, Гарри, - спросил я, - почему это с Сарой никто не заигрывает?
-Она же ведьма, старина, настоящая ведьма. Держись подальше.
- Не бывает никаких ведьм, Гарри. Всё это уже доказано. То, что всех этих женщин когда-то сожгли на костре, оказалось ужасной, жестокой ошибкой. Ведьм не бывает.
(  - Ну, может, многих женщин и вправду сожгли )

незвычайная для яго творчасьці сатырычная аповесьць, але колькі ён зьмясьціў у ёй ідэй! выкладваю толькі 1 і 2 часткі з трох!

Ф.М. Достоевский
КРОКОДИЛ
НЕОБЫКНОВЕННОЕ СОБЫТИЕ,
ИЛИ ПАССАЖ В ПАССАЖЕ,

справедливая повесть о том, как один господин, известных лет и известной наружности, пассажным крокодилом был проглочен живьем, весь без остатка, и что из этого вышло.

I.

Сего тринадцатого января текущего шестьдесят пятого года, в половине первого пополудни, Елена Ивановна, супруга Ивана Матвеича, образованного друга моего, сослуживца и отчасти отдаленного родственника, пожелала посмотреть крокодила, показываемого за известную плату в Пассаже. Имея уже в кармане свой билет для выезда (не столько по болезни, сколько из любознательности) за границу, а следственно, уже считаясь по службе в отпуску и, стало быть, будучи совершенно в то утро свободен, Иван Матвеич не только не воспрепятствовал непреодолимому желанию своей супруги, но даже сам возгорелся любопытством. "Прекрасная идея, - сказал он вседовольно, - осмотрим крокодила! Собираясь в Европу, не худо познакомиться еще на месте с населяющими ее туземцами", - и с сими словами, приняв под ручку свою супругу, тотчас же отправился с нею в Пассаж. Я же, по обыкновению моему, увязался с ними рядом - в виде домашнего друга. Никогда еще я не видел Ивана Матвеича в более приятном расположении духа, как в то памятное для меня утро, - подлинно, что мы не знаем заранее судьбы своей! Войдя в Пассаж, он немедленно стал восхищаться великолепием здания, а подойдя к магазину, в котором показывалось вновь привезенное в столицу чудовище, сам пожелал заплатить за меня четвертак крокодильщику, чего прежде с ним никогда не случалось. Вступив в небольшую комнату, мы заметили, что в ней кроме крокодила заключаются еще попугаи из иностранной породы какаду и, сверх того, группа обезьян в особом шкафу в углублении. У самого же входа, у левой стены, стоял большой жестяной ящик в виде как бы ванны, накрытый крепкою железною сеткой, а на дне его было на вершок воды. В этой-то мелководной луже сохранялся огромнейший крокодил, лежавший, как бревно, совершенно без движения и, видимо, лишившийся всех своих способностей от нашего сырого и негостеприимного для иностранцев климата. Сие чудовище ни в ком из нас сначала не возбудило особого любопытства.

- Так это-то крокодил! - сказала Елена Ивановна голосом сожаления и нараспев, - а я думала, что он... какой-нибудь другой!

( Вероятнее всего, она думала, что он бриллиантовый )

неверагодны мастак... яго вінавацілі ў парнаграфіі й аедавіліі, але тыя дзяўчыны й прастытуткі самі цягнуліся да яго, марылі, каб ён іх маляваў, і мы ведаем, што некаторыя дзяўчо ў свае пятнаццаць, шаснаццаць далёка ня бязьвінныя анёлкі...
потым былі турма й раньняя сьмерць...
сёньня настрой Шыле...





( шмат... )

ну вось, я нарадзіўся  гадзіну таму ў дваццаць сёмы раз...
і з кожным годам я больш сьціпла падыходжу да гэтага дня. 
сёньня пажадаю сабе вучыцца не сьпяшацца й набірацца розуму, мужнасьці і ўпартасьці на будучы год, які шмат у чым мусіць быць нашмат цяжэйшым за той, які прайшоў.



за пэўны час людзей вакол мяне ўтрая паменьшала, і цяпер у мяне засталіся толькі самыя каштоўныя людзі, я іх вельмі люблю, і маю да іх сваю ўдзячнасьць и адданасьць...

учора мы з В. адчынілі роварны сэзон...
сёньня буду піць кір, (кактэйль, пра які даведаўся дзякуючы раману Патрыка Мадзіяно "Маленькі цуд") і есьці розныя сыры разам з В.
усім каляровага дня...

але насамрэч гэта гутарка на гадзiны... 

http://belradio.fm/report/pismennik-syargei-kalenda-makulaturnyya-teksty-vartyya-knig-102165

Мария дус Призериш

Служащий похоронного агентства явился минута в минуту, и Мария дус Празериш была еще в халате, а вся голова — в бигуди, она только успела заложить красную розу за ухо, чтобы не выглядеть такой непривлекательной, какой себя ощущала. Она еще больше пожалела о своем виде, когда открыла дверь и увидела, что пришел не унылый нотариус, какими, она полагала, должны быть коммерсанты от смерти, а робкий молодой человек в клетчатом пиджаке и галстуке с разноцветными птичками. Он был без пальто, хотя весна в Барселоне неверная, сечет ветром с изморосью, так что переносится почти всегда хуже, чем зима. Мария дус Празериш, принимавшая стольких мужчин в любое время суток, почувствовала себя так неловко, как редко бывало. Ей только что исполнилось семьдесят шесть, и она была уверена, что умрет еще до Рождества, и все равно чуть не захлопнула дверь и не попросила продавца захоронений подождать немного, пока она оденется, чтобы принять его, как он того заслуживает. Но потом подумала, что он замерзнет там, на темной лестнице, и впустила его в квартиру.
— Прошу прощения за мой вид — чистая летучая мышь, — сказала она, — но я пятьдесят лет живу в Барселоне, и первый раз тут человек приходит точно в назначенное время.
Она прекрасно говорила по-каталонски, с немного старомодной правильностью, хотя в нем и слышалась музыка забытого португальского. Несмотря на годы и на проволочные букли, она все еще была стройной живой мулаткой с жесткими волосами и жгучими желтыми глазами, давным-давно потерявшей сострадание к мужчинам. Торговец, все еще ослепленный ярким уличным светом, ничего не сказал, только вытер ноги о циновку из джута и почтительно поцеловал руку хозяйке.
— Ты похож на мужчин моего времени, — сказала Мария дус Празериш и звонко рассмеялась. — Садись.
Хотя он и был новичком в своем деле, все-таки знал его достаточно, чтобы не ожидать столь радостного приема в восемь утра, да еще от безжалостной старухи, которая на первый взгляд показалась ему сумасшедшей беженкой из Южной Америки. А потому он остановился у двери, не зная, что сказать, в то время как Мария дус Празериш раздвигала тяжелые бархатные шторы на окнах. Мягкий апрельский свет неярко осветил аккуратную гостиную, больше походившую на витрину антикварной лавки. Все вещи в гостиной были предметами повседневного обихода, каждая находилась в точности на своем законном месте и при этом они были подобраны с таким вкусом, что, казалось, трудно найти лучше обставленный дом даже в таком древнем и потаенном городе, как Барселона.
— Простите, — сказал он. — Я ошибся дверью.
— Хорошо бы, — сказала она, — да только смерть не ошибается.

( Торговец развернул на обеденном столе... )

выдатная iдэя, як па мне...

Вуди Аллен
Шлюха духа

Первое дело для частного сыщика: научись доверять интуиции. Ведь екнуло у меня, когда этот кусок вчерашнего холодца ввалился в кабинет, – как я не обратил внимания? Звали его Уорд Бабкок.
– Это вы Кайзер? – он спросил. – Кайзер Любошиц?
– Судя по лицензии, так точно, – согласился я.
– Только на вас надежда. Меня шантажируют. Прошу вас, Кайзер, помогите.
При этом его трясло, как мулата с маракасами, когда играют самбу. Я пододвинул стакан и бутылку водки – всегда держу в аптечке.
– Давайте-ка успокоимся и начнем с самого начала.
– Но вы… вы не расскажете моей жене?
– Поймите меня правильно, Уорд: я не могу давать никаких обещаний.
Он попытался было налить, но только задребезжал горлышком о стакан, так что было слышно на улице, и пролил почти все себе на ботинки.
– Я сам работяга, – сказал он. – Маленькая мастерская – сборка, установка, техобслуживание пистонов. Знаете? Забавная штука, безобидный розыгрыш. Незаметно кидаешь кому-нибудь под ноги, и – бабах, взрыв.
– Понятно.
– Чиновники их часто покупают. Особенно на Уолл-стрит.
– Давайте к делу.
– Да, в общем, в этом все дело и есть. Работаешь, работаешь, ну и, сами понимаете, – одиночество. Нет-нет, не подумайте… Видите ли, Кайзер, я по натуре своей интеллектуал. Конечно, неглупых цыпулек кругом полным-полно, но ведь по-настоящему толковую женщину с одного взгляда не распознаешь.
– Так.
– Ну и вот, как-то мне сказали, что есть одна малышка. Восемнадцать лет, студентка из Вассара. Можно с ней договориться, заплатить, и она готова побеседовать на любую тему: хочешь Пруст, хочешь Йейтс, антропология – что угодно. Небольшой обмен мыслями. Ну, вы поняли.
– Не совсем.
( – Не знаю, как вам объяснить. )

хто б што не казаў...

а чаго каштуюць назвы яго карцін... м-м-м...




( працяг )

DEMOCRATIC
You have two cows.
Your neighbor has none.
You feel guilty for being successful.
Barbara Streisand sings for you.
REPUBLICAN
You have two cows.
Your neighbor has none.
So?
SOCIALIST
You have two cows.
The government takes one and gives it to your neighbor.
You form a cooperative to tell him how to manage his cow.
COMMUNIST
You have two cows.
The government seizes both and provides you with milk.
You wait in line for hours to get it.
It is expensive and sour.
CAPITALISM, AMERICAN STYLE
You have two cows.
You sell one, buy a bull, and build a herd of cows.
BUREAUCRACY, AMERICAN STYLE
You have two cows.
Under the new farm program the government pays you to shoot one, milk the other, and then pours the milk down the drain.
AMERICAN CORPORATION
You have two cows.
You sell one, lease it back to yourself and do an IPO on the 2nd one.
You force the two cows to produce the milk of four cows. You are surprised when one cow drops dead. You spin an announcement to the analysts stating you have downsized and are reducing expenses.
Your stock goes up.
FRENCH CORPORATION
You have two cows.
You go on strike because you want three cows.
You go to lunch and drink wine.
Life is good.
JAPANESE CORPORATION
You have two cows.
You redesign them so they are one-tenth the size of an ordinary cow and produce twenty times the milk.
They learn to travel on unbelievably crowded trains.
Most are at the top of their class at cow school.
GERMAN CORPORATION
You have two cows.
You engineer them so they are all blond, drink lots of beer, give excellent quality milk, and run a hundred miles an hour.
Unfortunately they also demand 13 weeks of vacation per year.
ITALIAN CORPORATION
You have two cows but you don't know where they are.
While ambling around, you see a beautiful woman.
You break for lunch.
Life is good.
RUSSIAN CORPORATION
You have two cows.
You have some vodka.
You count them and learn you have five cows
You have some more vodka.
You count them again and learn you have 42 cows.
The Mafia shows up and takes over however many cows you really have.
TALIBAN CORPORATION
You have all the cows in Afghanistan , which are two.
You don't milk them because you cannot touch any creature's private parts.
You get a $40 million grant from the US government to find alternatives to milk production but use the money to buy weapons.
IRAQI CORPORATION
You have two cows.
They go into hiding.
They send radio tapes of their mooing.
POLISH CORPORATION
You have two bulls.
Employees are regularly maimed and killed attempting to milk them.
BELGIAN CORPORATION
You have one cow.
The cow is schizophrenic.
Sometimes the cow thinks he's French, other times he's Flemish.
The Flemish cow won't share with the French cow.
The French cow wants control of the Flemish cow's milk.
The cow asks permission to be cut in half.
The cow dies happy.
FLORIDA CORPORATION
You have a black cow and a brown cow.
Everyone votes for the best looking one.
Some of the people who actually like the brown one best accidentally vote for the black one.
Some people vote for both.
Some people vote for neither.
Some people can't figure out how to vote at all.
Finally, a bunch of guys from out-of-state tell you which one you think is the best-looking cow.
CALIFORNIA CORPORATION
You have millions of cows.
They make real California cheese.
Only five speak English.
Most are illegals.
Arnold likes the ones with the big udders.